Мышонок
Рэтик ужасно волновался. Ещё бы, такое событие! Такое только раз в жизни случается.
Что-то холодное капнуло ему на лоб. Рэтик вытер каплю лапкой и посмотрел на потолок пещеры, где почему-то все время собиралась вода. Почему — он не знал, а старшие братья и сестры не объясняли. Говорили, вот пойдешь в лётно-мышиную школу, там и узнаешь.
Сегодня, в последний день перед школьными каникулами, по традиции совершали первый вылет из пещеры будущие первоклассники.
За камень, куда спрятался Рэтик, заглянула его лучшая подружка Тофочка и спросила:
— Помочь тебе смазать крылья? Боюсь, ты один не справишься.
Рэтик благодарно кивнул и подставил крылья под капли масла. А говорят, летучие мыши злые и страшные. Ничего подобного, добрейшие существа!
— А потом — я тебе, ты же тоже сегодня вылетаешь, — сказал он.
— Знаешь, — добавила Тофочка, почему-то отводя глаза, — сегодня День первого вылета, и у меня плохое предчувствие…
В воздухе зашуршало и захлопало, и на влажный пол рядом с мышатами опустились Рэтиковы мама и папа.
— Тофочка, дорогая, что за странные настроения? — всполошилась мама. — С вами, перволётками, отправится вся стая, вы будете в самой середине, ничего плохо случиться не должно. Полетите на закате, чтобы ухватить чуть-чуть солнца, сегодня оно на редкость красное и красивое.
— Даже не верится, что младшего сына в полёт отправляю! Самого младшего, самого необычного… Только у тебя во всей семье — белое пятно на груди. Да что в семье, во всей стае!
— До сих пор не знаю, достоинство это или недостаток, — с сомнением произнесла мама.
— Не каркай, — вдруг рассердился папа. — Готовы, малышня? Тогда трогаемся!
И родители медленно и уверено взлетели и заскользили к выходу из пещеры. Рэтик сбрызнул маслом и Тофочкины крылья, и они поспешили вслед за старшими.
Выход, к которому до сегодняшнего вечера Рэтик всего несколько раз решился приблизиться, был необычайно тёмен. Когда мышонок подлетел совсем близко, он понял, почему: сюда слетелась вся стая, от мала до велика. Совсем же малыши, невольно пыхтя, сгрудились почти на пороге, но пересечь его не смели. А вот перволётки, радостно трепеща крылышками, зависли уже за порогом, ожидая сигнала.
И Рэтиков папа его дал — пронзительным высоким свистом:
— Фю-ю-и-ить! Стая, вылетаем! Взрослые — по краям, перволётки — в центр! Летим через лес к берегу, прямо на закат, делаем круг над берегом и возвращаемся! Фю-ю-и-ить!
И стая вылетела. Путь был проложен давным-давно: стая летела по просеке, где полету не мешали деревья. Некоторые перволётки сначала неуклюже заскользили вниз, и старшим пришлось подпихивать их вверх. Но уже через несколько минут все выровнялись.
Рэтик и Тофочка летели очень уверенно, впереди всех малышей. Несколько недель тренировались! Но когда в ноздри ударил прохладный морской воздух, с Рэтиком что-то случилось. По глазам будто хлестнули: над лениво колыхающейся гладью воды он увидел нечто огромное, прекрасное, красное… Может, даже бордовое? Рэтик, как и все летучие мыши, был совсем не силен в оттенках.
Потрясённый, он завис на одном месте. И все перволётки, летящие за ним, начали врезаться в него и в друг друга. Получилась большая пищащая куча мала!
— Что случилось?
— Случилось… ЭТО, — прошептал Рэтик. — Что это?
— Это — Солнце, — смягчившись, ответил папа. — Но мы можем видеть только самый его краешек: оно светит днём. Летучие же мыши летают только в сумерках и ночью. Так что наше светило — Луна.
— А можно… можно, я полечу днём? — с надеждой спросил Рэтик. — Я так хочу увидеть Солнце!
— Да пойми ты, — горячо заговорил папа, — наши глаза не приспособлены для солнечного света. От него ты можешь ослепнуть! Если только…
— Если только… что? — спросил Рэтик. —
— Никто из летучих мышей этого не пробовал, — пробормотал папа. — Никто. Но что, если тебе попробовать надеть очки?
— А-а-а! — вдруг раздался пронзительный визг откуда-то сбоку. — А-а-а-а!
Стая дружно повернула головы вправо увидела бельчонка, сидящего на ветке ближайшей сосны. Его маленькие глазки-бусинки в страхе метались от одной мыши к другой.
— А, какие страшные! — продолжал верещать бельчонок. — Все страшные, но особенно — ты! — и он ткнул лапкой прямо в Рэтика.
— Ты сам маленький, голова — маленькая, а крылья — вон какие огромные! Да еще это пятно на груди… Ты — чудо-юдо какое-то, ошибка природы! На тебя смотреть противно, — рявкнул бельчонок, скатился с дерева и исчез в кустах.
Рэтиков папа снова разразился свистом:
— Фю-ю-и-ить! Стая, выравниваемся и возвращаемся! Взрослые — по краям, перволётки — в центр! Фю-ю-и-ить!
Когда Рэтик влетел в пещеру, он налетел на первый попавшийся камень, оцарапал крылья до крови и заскулил:
— Чего не хочешь? — спросила мама, подлетая к нему с листом подорожника.
— Не хочу быть чудом-юдом, не хочу крылья! — отталкивая ее, заголосил Рэтик. — Есть же нормальные мыши, которые бегают по земле, как их… мыши-полёвки, вот! Хочу быть нормальной мышью, без крыльев! И хочу увидеть Солнце!
— Эх, Тофочка, — вытирая листом подорожника глаза, прошептала мама, — предчувствие тебя не обмануло… Что же теперь делать?
— Думаю, Рэтику будет полезно сменить обстановку, — сурово сказал папа. — А еще — избавиться от дурных настроений. Предлагаю отправить его на летние каникулы к моему брату и его дяде, Дор-Дору.
— Согласна, — кивнула мама.
— Я не полечу! — крикнул Рэтик.
— Ой… — всхлипнула Тофочка.
Следующим вечером Рэтик тихонько сидел на ветке старого дуба в незнакомом лесу, где его оставил папа, и с любопытством осматривался. Как вдруг прямо мимо его носа пронеслось что-то огромное и темное, а воздух рядом как будто всхлипнул «Дор-Дор…»
Уже через секунду слева от Рэтика на ветке сидел взрослый летучий мышь, элегантно складывая крылья, и приговаривал:
— Добро пожаловаться на Дор-Дора! Добро!
— Почему же сразу «пожаловаться»? — поинтересовался Рэтик.
— Потому что на него все жалуются! — усмехнулся летучий мышь и протянул Рэтику цепкую лапку. — К слову, я и есть тот самый Дор-Дор, у которого ты и проведешь все свои летние каникулы. А теперь скажи, что ты очень рад!
— Э-э…, очень рад, — послушно пролепетал Рэтик.
— А я вот — не очень, — вздохнул Дор-Дор.
— Почему это? — искренне удивился Рэтик. — Я же — Ваш племянник, то есть очень близкий родственник!
— И ты считаешь, этого достаточно, чтобы кого-то любить? — приподнял бровь Дор-Дор.
— Гм… — хмыкнул Дор-Дор.
Из дупла, из которого торчали связки сушеных трав, выглянул Рэтиков папа в сопровождении глазастого филина и обрадованно сказал:
— А вот и ты, братец! Как же я рад тебя видеть! Я смотрю, ты уже с моим сынишкой познакомился?
— Да, вполне, — церемонно произнес Дор-Дор. — А теперь, Рэтик, позволь, я представлю тебя старейшему жителю нашего леса, филину Бобо.
Филин слегка склонил голову, перед его круглыми желтыми глазами блеснули какие-то странные круглые штучки, ни на что не похожие.
— Бобо так давно живет в этом лесу, что даже помнит, почему его назвали Звенящим, — продолжил Дор-Дор.
— И почему же? — с интересом спросил Рэтик, по-прежнему любуясь блеском кругляшков на клюве у филина.
— Эту историю мне рассказывала бабушка, — приятным глуховатым голосом начал Бобо. — Великий волшебник посадил все леса на этой земле, а за ним шла его подруга, Великая волшебница, которая сеяла в лесах и цветы, и ягоды, и грибы. Так случилось, что наш лес оказался последним на очереди, и у волшебницы закончились и цветы, и ягоды… Но она не хотела оставлять его без украшений, поэтому сняла с рук и ног звенящие браслеты и разбросала их среди деревьев. А они взяли — и проросли подснежниками, гиацинтами, нарциссами! И ранним весенним утром, когда еще не проснулись птицы и в лесу тихо-тихо, можно слышать, как звенят нежно-голубые и белые колокольчики этих цветов…
— Да, — согласился Бобо, — но мне кажется, тебя намного больше заинтересовали мои очки.
— Ваши… что, простите? — охнул Рэтик.
— Очки, — терпеливо повторил Бобо, снял их с клюва и протянул Рэтику. — Хочешь примерить?
Рэтик кивнул, схватил очки и нацепил их себе на носик. Мир вокруг расплылся и позагадочнел.
— А Вы не могли бы дать их мне на некоторое время? Я бы очень хотел взглянуть в них на…
— Нет, к сожалению, не могу, — вздохнул Бобо и стянул их с Рэтикова носа. — Я же главный врач Звенящего леса и каждую минуту должен быть готов сделать операцию. А без очков — никак не могу. И вообще, в них я — двойной символ мудрости!
— Ха! — раздалось снизу, от подножья старого дуба, где бодро высился шалаш с надписью «Лесная больница». — Ха, я тебе такие запросто подарить могу! Если примешь, конечно.
Все посмотрели вниз и увидели маленького полевого мышонка, дерзко блестевшего на них черными глазками. Дор-Дор фыркнул и упорхнул с ветки. Рэтиков папа пробормотал:
— Сынок, веди себя хорошо, я вернусь через два месяца, пока!
И тоже улетел.
Бобо вздохнул и поведал Рэтику:
— Летучие и полевые нашего леса враждуют, и очень давно. Не спрашивай, почему, этого я не знаю. Видишь, сзади за дубом — река, а за рекой — утес? — спросил Бобо и действительно махнул крылом назад.
— В пещере почти на самой вершине утеса живет Дор-Дор. А остальная стая — чуть дальше выше по реке, в гроте. Полевые же мыши заняли этот берег. Мой дуб — единственное нейтральное место, нужда приводит сюда жителей и той, и этой стороны.
— Так что, очки-то тащить? — снова раздалось снизу.
— Это Шимка, самый веселый и дружелюбный мышонок из всей стаи, — пояснил Бобо. — Я счастлив был бы иметь такого друга.
— Я сейчас спущусь! — крикнул вниз Рэтик. — Э-э-э, доктор Бобо, Вы все операции можете сделать?
— Да все, что до этого требовались, как-то делал, — пожал плечами филин.
— А лишние части тела удалить сможете?
— Это какие же части тебе помешали? — прищурился филин.
— Крылья, — потупившись, прошептал Рэтик.
— Да ты же без них перестанешь быть летучим мышем! — загрохотал Бобо.
— Вот и замечательно! — крикнул Рэтик. — Буду мышем полевым, как Шимка!
— Э, нет, полевым мышем тебе уже не стать, — протянул Бобо. — Каким родился, таким и пригодился, знаешь такую поговорку?
Рэтик ничего не ответил, спорхнул вниз по стволу и почти врезался в Шимку.
— Тебя зовут Шимка, я знаю, — сказал он, протягивая лапку полевому мышонку. — А я — Рэтик.
— Очень приятно, — слегка наклонил голову Шимка. — Я услышал, тебе понравились очки Бобо. У моей мамы есть такие, только они ей без надобности. А тебе зачем?
— К чему тебе какие-то символы, когда у тебя есть крылья? — с придыханием спросил Шимка. — Ты же летать можешь, ты же… как птица!
— А я мышью быть хочу! — закипятился Рэтик. — Понимаешь, самой обыкновенной мышью! Которой никто не боится…
Воздух рядом с Рэтиком снова как будто сгустился, и у ствола дерева возник Дор-Дор:
— Теперь, когда мой очень добрый братец улетел, я спешу тебе рассказать два основных правила жизни в моей стае. Первое, не водиться с полевыми мышами. И второе, не думать о всяких глупостях. Например, о том, чтобы взять на время инструменты у Бобо. Тот, кто это сделает, будет сурово наказан, хотя я в любой момент могу ему одолжить свои.
— Ого, так Вы тоже — лекарь? — воскликнул Рэтик.
— Да нет, — смутился Дор-Дор. — Просто интересуюсь всяким-разным… Ах, да, есть еще третье: строжайше запрещено являться без приглашения в мою пещеру… Так что, полетели? Я представлю тебя стае.
Взлетая, Рэтик мазнул крылом по уху Шимки и сказал:
— Я все равно от них избавлюсь! Пока!
Рэтику очень понравился грот, в котором жила Дор-Дорова стая: он был гораздо просторней и суше его родной пещеры. А еще ему очень понравилось, что, едва они подлетели к входу, ему навстречу выпорхнула… Тофочка! Она затараторила:
— Ты представляешь, меня тоже сюда на каникулы отправили! Правда, здорово?
— Не то слово! — радостно согласился Рэтик. С Тофочкой ему никакой Дор-Дор не страшен! И никакой Бобо! А что, если…
Как только церемония представления закончилась, Рэтик впихнул Тофочку в маленькую нишу, которую им отвели как спальню, и горячо зашептал:
— Послушай, ты готова мне помочь?
— Конечно! — так же горячо ответила Тофочка. — А что нужно сделать?
— Взять на время одну вещь у старого доктора, — немного смущенно сказал Рэтик. — И очень быстро вернуть обратно!
Немного подумав, Тофочка кивнула головой:
— Завтра, — вспомнив недоверчивый взгляд Дор-Дора, ответил Рэтик. — Сегодня мы уже устали и спать хотим, верно? Так что — завтра.
К следующему вечеру Рэтик и Тофочка досконально знали углы и закоулки в гроте, получили кучу разных вкусностей в подарок по крайней мере от половины его обитателей, а еще — много советов, чего делать не надо, что — надо, и если надо, то как лучше. С большим трудом им удалось вырваться из-под надзора тетушки Муни, которая на самом деле была тетей Дор-Дора и отвечала за порядок в гроте. Сказав, что в сумерках они хотят немного размять крылья, ребята вылетели из грота и перемахнули через реку.
— Теперь куда? — спросила Тофочка, которая в этот день была необычайно молчалива.
— Захватим еще кой-кого, — поразмыслив, решился Рэтик. — Без него не получится.
Они полетели дальше, миновали старый дуб и очутились на территории полевых мышей. Рэтик приземлился и тихонько позвал:
— Шимка, Шимка-а-а!
— Туточки я! — отозвался ближайший куст, пошуршал — и выпустил на волю Шимку. — Привет! Что делать будем?
— Ой, да это же настоящий полевой мышь, — с благоговением прошептала Тофочка. Потом нахмурилась:
— А разве Дор-Дор не запретил нам…
— Мне все равно, что запретил нам Дор-Дор! — резко ответил Рэтик и повернулся к Шимке:
— Сможешь мне помочь? Вызвать доктора Бобо и задержать его на пять минут? Больше не надо.
— Что ты задумал? — спросила Тофочка у Рэтика. А Рэтик все молчал и молчал.
— Да он крылья себе отрезать решил, — медленно протянул Шимка. — И решил, что я буду доктора отвлекать, а ты, значит, ему саму операцию провернуть поможешь.
— Это что, правда? — возмущено спросила Тофочка у Рэтика.
— Истинная! — с вызовом ответил Рэтик.
— Держи его, Шимка! — крикнула Тофочка полевому мышонку. — Я больше его и сильнее!
Шимка ловко запрыгнул на Рэтика и крепко обнял, прижав его крылья к спине. Тофочка цепко ухватила Шимку за шкирку, тяжеловато оторвалась от земли, но все-таки перенесла обоих через реку, на сторону летучих мышей. Выпустила обоих из лап, так что оба сильно приложились к глинистому берегу и захныкали:
Потом Рэтик вскочил и закричал:
— Ну ладно, вы не дали мне забрать инструменты у Бобо! Но я знаю еще одно место, где их можно взять, и сейчас туда пойду!
— Ты шутишь?! Да он тебя убьет! — заверещал Шимка.
— О чем ты? — Тофочка недоуменно переводила глаза с одного мышонка на другого. — Кто убьет?
— В этом лесу только еще у одного зверя есть набор инструментов, и он сам вчера об этом сказал Рэтику! — ответил Шимка.
— Дор-Дор… — прошептала Тофочка.
— А я пойду, пойду, пойду! — все повторял и повторял Рэтик.
— Я не могу тебя оставить, — угрюмо сказал Шимка.
— Тогда уж и я с вами, — добавила Тофочка. — Айда на Ужасный утес?
Рэтик и Тофочка очень старались аккуратно донести Шимку до места и приземлить, но все же немного не рассчитали.
— Ой-ой-ой! — закричал полевой мышонок. — Тут вся скала в каких-то выбоинах и расщелинах! Но я вроде цел, спасибо. Куда идти-то?
Рэтик облетел вокруг утеса и нашел, нашел вход в пещеру, где должен быть жить Дор-Дор. Потому что других входов просто не было.
— Шимка, ты останешься здесь и подашь сигнал, если случится что-то непредвиденное, — распорядился Рэтик. — А мы с Тофочкой отправимся в пещеру.
— Что же может случиться непредвиденного? — полюбопытствовал Шимка. — И какой сигнал подавать?
— Какой сигнал? Да хоть бы твое «Ой-ой-ой!» На случай, если сюда прилетит сам Дор-Дор, — подмигнул Рэтик полевому мышонку. — Ну, мы пошли, в смысле, полетели!
Когда летучие мышата опустились на порог, Тофочка спросила:
— Ты же знаешь, что сюда строжайше запрещено заходить без приглашения?
Сказав это, Рэтик с опаской заглянул в пещеру Дор-Дора — и обомлел.
— Что ты застыл на пороге? — заволновалась Тофочка. — Заходи быстрей, пока нас не увидели!
Рэтик представлял себе пещеру главного летучего мыша Звенящего леса темной, мрачной, с паутиной, свисающей с потолка… А она оказалась просторной и светлой, усыпанной ярко-желтым речным песком. Вместо паутины в углах покачивались связки душистых трав — точь-точь как в жилище старого филина! И самое удивительное — откуда-то тянуло свежим ветерком.
Рэтик двинулся внутрь, ища глазами шкаф или ящик, где могли бы храниться инструменты. Ничего подобного он не видел, но почему-то, чем дальше он шел, тем сильнее чувствовался запах реки и свежего ветра. Тофочка, вовсю вертя головой, двигалась вслед за ним.
— Видишь что-то? — шепотом спросила она у Рэтика.
И тут с вершины утеса раздалось громкое «Ой-ой-ой!»
Еще через минуту в пещеру ворвался тот, кого Рэтик и Тофочка меньше всего хотели сейчас видеть. Это был сам Дор-Дор, разъяренный до крайности.
Следом за ним сменила тетушка Муни, приговаривая:
— Так вот они где, беглецы! Так вот они где!
А Дор-Дор, огромной черной тенью надвигаясь на мышат, нарочито спокойно говорил:
— Так-так-так… Значит, попытка взять инструменты у доктора Бобо окончилась неуспехом, и ты пришел сюда? Да еще друзей с собой прихватил, как мило! А ты знаешь, что за попыткой забраться в МОЮ пещеру наказание последует самое суровое, а?
Молча, увлекая за собой Тофочку, Рэтик все отступал и отступал в глубину пещеры, пока запах реки не сделался совсем уж сильным. «Да что же это такое?» — воскликнул про себя Рэтик, обернулся — и увидел небольшое оконце, выдолбленное в скале. Запах свежести шел оттуда.
Мышата скользнули по кроткому холодному тоннелю — и зависли прямо над рекой. А с вершины утеса неслось отчаянное «Ой-ой-ой!»
— Там же остался Шимка! — крикнул Рэтик, круто развернулся и взмыл вверх. — А ты, Тофа, улетай!
Рэтик спикировал на край утеса, рядом с сжавшимся в комочек Шимкой, — и встретился грудь в грудь с Дор-Дором.
— Так-так-так… Ты что же, думал от меня сбежать? Тебе и с крыльями этого не удастся, а без крыльев — тем более! Ты никогда от них не избавишься и навсегда останешься чудом-юдом, пугающее милых дневных животных! Твой отец мне всё-ё-ё рассказал! И неужели ты вправду хочешь быть похожим на это слабое подобие настоящих мышей?! — Дор-Дор скривился и пнул Шимку.
Шимка взвизгнул, покатился по наклонной поверхности, на секунду задержался на ней, как будто застрял, взвизгнул еще раз, подкатился к самому краю… и начал падать со скалы вниз! «Какое счастье, что у меня есть крылья!» — подумал Рэтик, рухая с утеса вслед за Шимкой… Он подхватил полевого мышонка у самой земли.
— Живой? — спросил Шимка, открывая глаза.
— Но, по-моему, сломал лапу, — сказал Шимка, снова отключаясь. И Рэтик с подлетевшей запыхавшейся Тофочкой понесли его к доктору Бобо…
…Два дня подряд летучие мышата не выходили из шалаша с надписью «Лесная больница». А когда Шимке стало получше, к ним заглянул Рэтиков папа:
— Привет, герои! Слышал о ваших подвигах: благодаря вам вчера полевые мыши пришли к Дор-Дору и предложили заключить мир. Само собой, вы можете остаться здесь, в стае, Дор-Дор будет рад. Правда. И еще кое-что тебе один бельчонок передал.
Папа вытащил из-под крыла такие же кругляшки, как у старого филина, только черного цвета.
— Это солнечные очки. С ними ты сможешь летать днем и наконец-то увидеть Солнце. Бельчонок добавил, что теперь он хочет стать летучей белкой. Говорит, ищет врача, который ему операцию сможет сделать.
— Пусть лучше остается тем, кто он есть, — улыбнулся Рэтик и взял протянутые очки. — Я же вот решил остаться. Хотя по-прежнему мечтаю увидеть дневное Солнце!
Автор Анна Филагрина
Вам понравилось? Поддержите наш проект
Льдины в форме футбольных мячей. Наша планета нередко удивляет нас необычными природными явлениями. Например, в…
Автомобили. Современный город без машин? Звучит заманчиво, но не для всех. Возможно ли вообще такое…
Спасение кота Через неделю после нас, вернулись последним катером с дачи соседи. И вернулись они…
Стать блогером Хотите заниматься любимым делом не выходя из дома? Стать знаменитым и популярным блогером…
90 лет назад случился крупнейший кризис в истории человечества. Его избежал только СССР Великая депрессия — крупнейший…
Google достигла квантового превосходства. Это может обернуться глобальной катастрофой Впервые в истории квантовый компьютер, созданный…